Станислав Наумов:

Субтитрами по намёкам (о книге Алексея Юсева «Кинополитика»)

6/01, 10:00

Уверен, что в библиотеках отцов-основателей РАСО сохранились экземпляры книг, оглавления которых варьируются вокруг названия «Ложь и прозрения современного буржуазного кинематографа». Работы советских кинокритиков, выходившие в 70-е и 80-е годы, стали в 90-е одним из надёжных источников для моделирования публичных коммуникаций. Тогда это было востребовано возникшей открытой политической конкуренцией.

В рецензии на «Кинополитику» Алексея Юсева (полное название работы относит нас к скрытым смыслам современных голливудских фильмов) я не стану апеллировать к содержанию отдельных кинокартин. Моё внимание будет привязано к ряду важных для нас сквозных сюжетов. Они касаются профессии специалиста по связям с общественностью и способствуют лучшему пониманию стандартов публичных кампаний.

1 сезон

Успешный прокат кинофильма оказывает влияние как на общественное мнение, так и на потребительское поведение. И, шире, на образ жизни. Просуммируем ради интереса бюджеты упомянутых в книге кинокартин. Что получилось? Наверняка, не менее 1 миллиарда долларов только за последние несколько лет. И это только по поводу двух-трёх тем, значимых для национальной идеологии (питание в школах, гендерное и расовое равенство, участие в военных операциях за пределами США).

Эффективная публичная коммуникация – занятие весьма дорогостоящее. Но некоторые многообещающие фильмы коммерчески провалились. А для некоторых из провалившихся и предпремьерные показы оказались фиаско. Зачастую — до выхода первой рецензии в специализированных колонках газет. Однако, даже в такие моменты в офисах киностудий в конкурирующих с Калифорнией и Нью-Йорком штатах заказчики принимают решения о запуске новых работ на эти же темы. Пусть это будут картины с новыми лицами. И, возможно, в иных декорациях. Но идеологический заказ остаётся неизменным.
Бюджеты подобных масштабов — в миллиарды долларов — ни разу не попадались ни одному исполнителю российских публичных проектов и программ. За исключением, может быть, продюсеров церемонии открытия и закрытия Зимних олимпийских игр в Сочи. Да и тогда, уверен, творцам пришлось втискиваться в рамки спонсорских контрактов. Навряд ли наши продюсеры оперировали бюджетом, большим, чем ежегодно выделяет один североамериканский штат на очередное кино про расовые барьеры.

Другая странноватая особенность официального идеологического планирования в современной России, это игра в «годы» — год науки, год здоровья, год музыки. Между тем, секрет успеха фильмов, сделанных одним режиссером или с участием одной и той же суперзвезды, выходит за рамки одного сезона проката. Необходимо, чтобы на платформе франшизы одна и та же тема (разумеется с вариациями) раскрывалась, параллельно разыгрывалась в продуктах нескольких студий на протяжении нескольких лет подряд – от сериала к сериалу, от сезона к сезону внутри сериала. Это происходит именно в условиях осознанной внутриотраслевой конкуренции между сценаристами. Только при наличии разных ракурсов возникает понимание структуры тех самых скрытых смыслов продукции большого кинематографа. Многолетняя борьба за «оскаровские» статуэтки имеет отнюдь не только гламурный отблеск.

«Большая шестёрка» [киностудий США] вовсе не позиционирует себя как прямого конкурента глобальных коммуникативных агентств в части изменения установок массового сознания землян с негативных на позитивные. У производителей любого кинофильма есть своя собственная простая задача – заработать на прокате и на сопутствующем ему обороте больше, чем потратить на создание картины. Блокбастер успешен с премией 35-40%. Но год на год не приходится. В портфеле у частного оператора должно быть много востребованных гражданским обществом «сценариев». Он одновременно должен вести несколько коммуникативно заданных проектов, обещающих оставаться успешными.
Механизмы налоговых льгот на уровне региональных бюджетов смягчают риск кассового провала. Их тоже можно было бы использовать в любой стране для национальных проектов в формате государственно-частного партнёрства. «Экономика Голливуда» должна быть внимательно изучена региональными управленцами, и всеми, кому важна идеологическая составляющая в эффективных технологиях публичных коммуникаций.
Региональному заказчику бессмысленно ожидать результата от заведомо малобюджетных проектов по заведомо малозначимым поводам. Но даже при хорошем бюджете и при очевидном информационном поводе над появлением очередей возле разного рода входных дверей приходится потрудиться.

2 сезон

Ряд данных «Кинополитики» провоцирует на далеко уже не арифметическое обобщение. Это размеры личных взносов продюсеров, режиссёров, актёров и актрис в предвыборные фонды кандидатов на выборные должности. Взнос необходим в рамках формирования отношений между киноиндустрией и штабами политических конкурентов. Нечто вроде личной благотворительности со стороны успешных индивидуальных предпринимателей по отношению к симпатичным для них общественным деятелям. В свою очередь такой фандрайзинг обосновывает и личный взнос поклонника артиста в фонд того же самого кандидата.
Что же взамен, если не новые льготы для студии, выплатившей артисту баснословный гонорар? Комментарий со стороны политика как эксперта в процессе доработки сценария или съёмок? На поверхности — догадка о манипуляции планами киностудий со стороны политтехнологов. Не в этот ли момент начинается процесс закладки тех самых «скрытых» смыслов? Но, на поверку, сами боссы киностудий всякий раз пытаются вовлечь политиков в раскрутку нового продукта.
Политики вступают в прямой контакт со знаменитостями и это позволяет продюсерам еще немного расширить линейку полу-распознаваемых персон. В работе политика происходит обмен текущего внимания аудитории на экспертную оценку своей деятельности и перспектив. Возникает диалог политиков с теми, кто составляет ту самую общественность в мире кино. Это обозреватели светской жизни, кинокритики и просто журналисты, описывающие любую премьеру как событие. Их тексты не описывают сюжет фильмов. Они пишут новые истории в связи с теми или иными обстоятельствами, сопровождающими премьеру.
В самом понятии «премьера» заложен смысл чего-то нового-как-превосходящего-предшествующее. На базе «повышающего»/«премиального» восприятия премьеры как информационного повода можно делать многое — уже на самых ранних фазах раскрутки любого проекта.
Сначала подогревается интерес к премьере. К её содержанию, к особенностям её производства и её подготовки к коммерческому обороту. – В это вовлечены специалисты, работающие в отдельных СМИ (неважно, про кино пишут эти специалисты СМИ или про политику). Получившаяся смысловая смесь затем микшируется сквозь пространство самых разных медиа.
Здесь особая роль отведена интерпретаторам. В рецензиях моделируется реакция и прогнозируется резонанс на будущее событие. А потом, безотносительно к условности, возникает ощущение позиции критика как позиции относительно всеми наблюдавшегося факта. То есть конкуренция рецензий формирует у массовой аудитории картину мира, более-менее близкую к тому, что было «на самом деле». Или же картину, не дающую ничему иному стать таковым «на самом деле».
Вот это и есть, на мой взгляд, собственная «кинополитика». Она не столько создает основы для смены парадигм во внутренней политике, сколько усиливает достаточно консервативные тренды в программах самих киностудий.
Умение расширять контекст подачи, вовлекая большее количество соучастников – важный навык публичной коммуникации. Вспомните любой фильм не про текущую политику, а, например, про события многовековой давности, которые происходили на все так же приковывающем к себе внимание Ближнем Востоке. Создатели фильма либо сами проводят параллели с современностью, либо «подкидывают» эти параллели кинокритикам. И теперь уже кинокритикам надо получить подтверждение вскрывшейся переклички времён если не от самих политиков, то от политических обозревателей. Вдруг возникает ощущение, что это и впрямь скрытое с веках продвижение какое-то актуальной темы из вечерней повестки дня.
Институт кинематографа выявляет и лечит коллективное подсознательное. Зрителю, ежедневно потребляющему новости про чрезвычайные происшествия (unhappy endless), ежемесячно нужен катарсис, очищение от своей личной ответственности за то, что своим бездействием мы допускаем трагедию на расстоянии взгляда с дивана на противоположную стену. Нужна картина мира, предполагающая оплаченный хэппи-энд в ответ на экспансию зла. Для достижения превосходства событие должно произойти на экране с большими, чем у домашней плазмы параметрами.
Как жанр искусства, критически осмысливающий действительность, кинематограф в любой стране интересен действующей оппозиции. Забавно, как меняются акценты восприятия в ходе битвы предпремьерных интерпретаций. Зачастую кажется, что выход нового фильма может повредить непоправимым образом авторитету действующей власти. Кинополитика про переносы премьер — отличный пример пособия про политическое планирование, про то, что для старта любой кампании важно работать не только со своим собственным календарём, но и с календарём других проектов.
На этом примере мы видим, что возникают новые среды публичного. Так усложняется структура публичного пространства. Важно научиться соуправлять процессами мобилизации в диалоге двух профессиональных сообществ (и «прослойкой» кинокритиков между ними).
Иногда фильм снимается так долго, что безотносительно к технологиям дописывания реплик, смена акцентов происходит как бы сама собой, но на более мощном уровне, уже не давая себя редактировать. Или наоборот: что-то случается такое, что выставляет новые требования к создателям картин, если они по-прежнему рассчитывают на получение изначально задуманной обратной связи.
Я бы не преувеличивал влияние «скрытых субтитров» и не упрощал схему, по которой живёт то, что называется адресованной «кинополитикой». Наличие изображения в кадре здания 1600 на Пенсильвания авеню само по себе еще не является индикатором скрытого смысла. Связать что-то драматическое в кадре с чем-то политическим за пределами кинотеатра возможно. Но подобные усилия предпринимаются не для того, чтобы вывести избирателей на праймериз или сами выборы. Они важны для того, чтобы в контексте политического календаря, довольно-таки предсказуемого внутри восьмилетнего электорального цикла, дополнительно стимулировать простых американцев взять билет с ходить съездить в уикенд в ближайший торговый центр с уютным кинотеатром внутри.
Все важные политические эффекты достигаются только при наличии у зрителей абонемента на франшизу, связанного с любимыми артистами или с культовыми режиссёрами как со Львами Толстыми наших дней. Потом, после премьеры, кинофильм расходится в ротации кабельных каналов и уже не воспринимается столь остро. Намёки на эпизоды успешных блокбастеров возникают, скорее вовремя просмотров новых роликов новых перспективных политиков.

3 сезон

Тема выборов мэра города присутствует в успешных кинокартинах не реже, а то и чаще, чем тема выборов президента. Большой город всегда узнаваем не меньше, чем космодром. В привычных декорациях улиц и колоннад существует масса возможностей показать не только вариации погонь и допросов, но и личность одного из главных героев. Которым вполне может оказаться и ваш кандидат.
Ежегодное размещение в телеэфирах роликов кандидатов — это покушение на время, отводившееся СМИ новым творениям Голливуда. Коммуникационная норма для современных публичных деятелей — это использование инструментов языка кино как своего языка для целей, связанных с экспозицией, монтажом и студийной озвучкой. Любые моменты публичных кампаний, стандартизированные под уже имеющиеся в недавних кинопремьерах эпизоды, беспроигрышны для применения. Вы вправе рассчитывать что интерпретатор впишет ваше мероприятие как событие, поданное по-голливудски воспринимаемым лекалам, в правильный контекст.
С точки зрения развития политической конкуренции и системы лифтов и эскалаторов фильмы про текущую политику хороши тем, показывают не только фигуру президента как первого лица и протагониста, но и носителей других важных ролей. Среди них есть носитель роли, вступающий в конфликт в главным героем. Эти отношения подаются максимально ярко за счет следования режиссёров и актёров обязательным требованиям жанра.
Кино это моделирование, это работа в альтернативных вариантах сценариев. Это геймификация, облегчающая переход на новый уровень в офф-лайне. Неудивительно, что сами игроки становятся экспертами. Успешно сыгранная роль наделяет узнаваемое теперь лицо востребованными в политике компетенциями. Оперируя этим, можно создавать конкуренцию между персонажами с разной степенью вымышленности (что и притягивает профессиональных политиков к популярным исполнителям из успешных блокбастеров). Новизна в том, что порой сами актеры говорят о готовности делать политическую карьеру (и не только пример губернатора Калифорнии Рональда Рейгана тому причиной). Игра слов про торчащие уши становится мнением о схожести будущих афиш.
С учётом поражения Хиллари Клинтон и ухода Барака Обамы из большой политики новой волне сценаристов и продюсеров предстоит описать противостояние первого президента США с китайскими корнями защитнику традиций из числа потомков мексиканских иммигрантов. Но, кто бы не олицетворял это новое , мы увидим новые версии привычных ролей. Негр-политик это парень с когда-то ограниченными возможностями. Женщина-политик это жена управленца с большим уровнем доходов. Кино про интервенцию это всегда глава про апокалипсис и конец света.
Важный сдвиг, отмеченный в книге Алексея Юсева, это разного рода чрезвычайные происшествия, случающиеся в ходе премьер. Вторжение с огнестрельным оружием в зал, где находятся беззащитные дети, предъявляет действующим политикам прямой запрос на изменение регулирования тех вопросов, которым посвящен как сам фильм, так и связанное с ним ЧП. И никакой цензурой тут проблем не решить. Сценарий поведения отдельных неуравновешенных граждан, стерших внутри себя грань между кино и реальностью, не запишешь заранее ни в одно спецхранилище звуков с мобильного. Но можно и нужно увиться предвидеть поведение маниакальных личностей заранее, заказывая фильмы в жанре уже не техногенных, а психопатологичных катастроф. Бюджеты военно-промышленного комплекса станут чуть менее мощным двигателем киноискусства, чем бюджеты лобби биомедицинских кампаний.
А для доброго жанра комедии и для детского кинематографа по аналогии с возникающим интернетом-вещей надо развивать давно существующий «кинотеатр вещей» (product placement). Но это отдельный повод для следующего похода в кино с намерением вскрытия смыслов.

VN:F [1.9.22_1171]
Rating: +3 (from 3 votes)